Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных

в нашей жизни может случиться всякое.

распахните пошире глаза и оглядитесь вокруг.

не будьте безразличны к чужой боли и страданиям.



www.donors.ru сайт РДКБ.
URL
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
23:51 

ПРОЕЗД к Станции переливания крови Департамента здравоохранения г. Москвы

ул. Поликарпова, д. 14/2. Станция метро "Беговая", 1 вагон из центра, из метро направо по 1-му Хорошевскому проезду до пересечения с ул. Поликарпова. Станция переливания находится через дорогу. ПРОЕЗД на автомобиле: Внешняя сторона третьего транспортного кольца. Поворот направо сразу за Беговым проездом,это и есть ул.Поликарпова.

Часы приема доноров: с 8-30 до 13-30

Сдача крови происходит следующим образом:

- В регистратуре станции переливания нужно предъявить паспорт, заполнить анкету донора и сказать, что вы сдаете кровь для Адама Гунашева из реанимации 10й хирургии 81 больницы.
- Медсестра определит Вашу группу крови
- Терапевт проведет короткий осмотр и примет решение, можете ли вы стать донором
- В буфете станции переливания вас угостят чаем
- Сама процедура кроводачи отнимает 5-10 минут.
- После кроводачи вам выдадут обязательную компенсацию на питание в размере 500 рублей.
- ВАЖНО: Пожалуйста, сообщите мне по телефону 8-903-261-05-91 , если вы сдали кровь для Адама Гунашева. Нам необходим номер Вашей донорской справки, чтобы доктора могли запросить Вашу кровь со станции переливания. ( Отправьте смской вашу фамилию и номер.)

01:20 

12:18 

знаете, выложу ка я сюда свой рассказаик. не подумайте, что события описанные в нем это правда, все совпадения случайны.


Катенька


-Катька, подожди, я с тобой!
Я бежала по вокзалу в сторону поезда. Услышав голос, я резко обернулась и увидела Ромку.
- Боже мой, ты то, что тут делаешь? – я была в шоке, он поравнялся со мной и пробежку вдоль поезда мы продолжили уже вместе.
- Я еду с тобой. – Немного задыхаясь от быстрого темпа, проговорил он.
- Куда, в Москву? Ты совсем спятил? – я не знала плакать мне или радоваться, Ромка, это мой хороший друг, общение с которым началось лет пять назад. Он старше меня на 2 года.
Сейчас мне шестнадцать лет, я ушла из дома и решила уехать в город моей мечты, Москву.
Почему я сбежала, спросите вы? Да просто, потому что случился жуткий скандал с матерью и я устав от ссор решила удрать, отец мой умер давным-давно, я его даже не помню, жить так больше я не хотела. Назанимала у друзей денег на жизнь и решила попытать счастья. Конечно же, Ромка знал о моем решении, но я совсем не ожидала, что он отправится со мной. У него была вполне приличная семья, мама и маленькая сестренка, Дашенька. Как он мог их бросить я не могла понять. Но на раздумья и расспросы времени у меня не было, поезд отправлялся. Мы запрыгнули в вагон и получили, наконец-то возможность отдышаться.
- Зачем, что ты творишь, а как же мама, Дашка? – накинулась на него я.
- Как-как, да никак! Смирятся! – он отвернулся к окну, было видно, что далось ему это решение не легко. Я решила пока повременить с расспросами, знала, что просто сейчас это ни к чему. Мы прошлись по вагону и сели на свободную скамейку. Почти всю дорогу мы молчали, прерываясь только на какие-то бессмысленные вопросы, чтобы совсем не заскучать в тишине. И вот, наконец, поезд остановился. Москва, я приехала, встречай!!!
Мы с Ромкой вышли из вагона и оказались на огромной московской площади. Повсюду сновали люди, их было так много, что я не могла сосредоточить взгляд хоты бы на одном из них. У нас в нашем маленьком пригороде Пензы, такого количества людей обычно не бывает… Мы пробирались сквозь толпу к метро, зная что там хотя бы могли найти хоть какой-нибудь ориентир, и собраться с мыслями что же делать дальше.
- Нам надо найти, где жить для начала – проговорил Ромка – Смотри, вон висят объявления, пойдем! – мы направились к большому столбу, где висело множество бумажек, в надежде, что хоть одна из них станет счастливым билетиком к началу нашей жизни в Москве. Минут 5 мы упорно разглядывали объявления, пытаясь найти хоть что-то подходящее. И, наконец, о чудо увидели это: « сдам однокомнатную квартиру, недорого, метро Юго-Западная, заселение в день обращения. Звонить по телефону 89065555555. Иван. »
Ромка схватился за телефон и стал набирать номер в надежде, что нам повезет. Я дико хотела есть и неподалеку разглядела ларек. Оставив Ромку наедине с телефоном, я рванула туда. Отстояв довольно длинную очередь, я наконец таки стала обладательницей двух булочек с маком и бутылкой воды. Подойдя к Ромке, я заметила, что разговор он уже заканчивает, и на лице у него сияла счастливая улыбка.
- Катька! Пятьсот! Всего пятьсот долларов! - Я была готова прыгать от счастья! Все так хорошо начиналось…
Мы схватили сумку и рванули в метро, через два часа мы оказались на нужной улице и встретились даже с квартиросъемщицей, получив вожделенные ключи от нашей новой квартиры. Слава Богу, что она была даже с мебелью, что было просто несказанным счастьем. Квартиру сдавала нам одинокая старушка, которая перебралась жить в свои последние годы к подружке, чтобы совсем не скучать.
Шли дни. Ромка умудрился устроиться даже на работу. Я же не могла никак никуда пристроиться. Нам феерически везло.
- Катька, зарплата, гуляем! – крикнул мне Ромка, заходя, домой вечером, после очередного рабочего дня. Я же не откликнулась. Я лежала на кровати и не могла понять что со мной происходит. Последние дни были для меня довольно таки тяжелыми, я не высыпалась, уставала от каждого движения, под глазами появились синяки. А сегодня по ходу случился кризис. Все тело болело, перед глазами было какая то пелена, по лицу струился пот, наверное, поднялась температура. Ромка увидев все это схватился за градусник. Я с трудом могла его держать. Рука настолько ослабла, что я ее почти не чувствовала. Наконец он его осторожно вытащил и глаза его округлились от ужаса. Температура подскочила до сорока. Ромка вцепился в телефон, вызывая скорую.
Я слабо простонала:
- не надо…все пройдет к утру… - Но он, конечно же, меня не послушался.
Где-то через пол часа в дверь позвонили, там стояли медработники с уставшими замученными лицами.
- Ну, где наша больная? – проговорили двигаясь по направлению к комнате. Я с трудом приоткрыла глаза, все болело, говорить не могла, становилось трудно дышать. Тут я почувствовала, какую то влагу в районе губ, я облизнула и поняла что это кровь. Кровь из носа. «господи, что со мной…» врачи развили бурную деятельность, я слышала голоса, они были как будто очень далеко от меня, не могла разобрать ни слова, потом мне что то вкололи, боли от укола я не почувствовала, легче не становилось. Потом меня куда то понесли. Я уже ничего не чувствовала и не видела, в конце концов, совершенно отрубилась и впала в забытье. Не знаю, сколько я так пролежала, но, открыв глаза, я увидела рядом мать. Она плакала. Я в ужасе опять зажмурилась. «Что со мной будет, когда мы поедем домой, она же меня убьет…»
- Катя, Катенька, Катюша… милая, прости меня…прости, пожалуйста.- «Она что извиняется, нет, она, что действительно извиняется? Нет. Наверное, это сон…» - Я вновь открыла глаза и взглянула на нее.
- Мама. – слабо прошептала я – Мама что с тобой? – она подскочила и кинулась меня обнимать заливаясь слезами.
- Как, как ты могла уехать, я с ума сходила, я думала что не увижу тебя больше, родная, Господи, прости меня, прости, мы больше никогда никогда не будем ссориться, прости милая. Доченька, любимая, дорогая, слава Богу, что ты со мной. – Она говорила и говорила, и все никак не могла остановиться, а я же все никак не могла смириться с мыслью, что рядом мама и что она еще и извиняется передо мной! Это же нонсенс!
В палату, а это была, несомненно, она, вошел врач, и подозвал к себе мою маму. Она вскочила и ринулась к нему, они вместе вышли, а я огляделась. Рядом стояла капельница, по которой какая то прозрачная жидкость медленно капала в меня. Вокруг было довольно пустынно, маленькая комнатка, тумбочка у моей кровати и деревянный стул. Чувствовала я себя, несомненно, лучше, хоть и сил еще не было почти ни на что. Минут через пятнадцать вернулась мама. Лицо ее было обеспокоенным и напуганным.
- Мама что со мной? – сразу спросила я, испугавшись сама.
- Не знаю доченька, пока что ничего не знаю. – Устало ответила она и присела на стул.
В этой больнице я пролежали всего пару дней, пока в один прекрасный момент ко мне не зашел врач и опять не вызвал мою маму на разговоры. Я замерла от напряжения на кровати, уже готовая услышать какой угодно диагноз. Но реальность оказалась хуже всех моих предположений. У меня рак. Рак крови. Острый миелобластный лейкоз. Я не могла поверить услышанному. Такого просто не может быть! Почему? Отчего? Ведь все же было нормально! Как же так? Рвались вопросы наружу, но я ни одного не произнесла. Я молчала. А рядом стояла мама, зажимая рот рукой, по лицу ее текли слезы. Мне все еще не верилось.
Началась кутерьма с документами. Врачи посоветовали обратиться в РДКБ, Российскую Детскую Клиническую Больницу. Находилась она на Ленинском проспекте, дом 117, как раз через дорогу от нашей съемной квартиры. Случайность? Провидение?
Нам несказанно повезло, как сказал врач, в очередной раз заглянув ко мне, чтобы подготовить меня к транспортировке, в РДКБ, оказывается очень сложно попасть, но моей маме как то удалось этого добиться. Меня мало интересовали подробности, я все еще не совсем понимала, что со мной происходит. И вот, наконец, 13 марта мы оказались в очередной больнице, где мне предстояло пробыть как минимум пару месяцев, а то и годы.
Я не знала, что меня ждет, я боялась, я была растерянна, я все еще не верила в это страшное слово – рак.
Мама жила со мной в палате, что было в принципе странно для больниц, но при гематологических заболеваниях, как я узнала позднее, нужна полнейшая стерильность, которой можно добиться только при ежедневной тщательной работе, которую мог выполнять только постоянно ухаживающий человек. Помимо нас в палате жила еще семья. Мама и сын. Ему было всего 3 годика, звали мальчонку Сашка. На следующий день как нас подложили в больницу, меня отправили в операционную, чтобы поставить подключичный катетер. Это делали под наркозом, так что боли я не почувствовала, успела испытать только море ужаса, лежа на каталке, без одежды, под белой простыней, а вокруг врачи, в масках и шапочках.
Меня привезли обратно в отделение на каталке, и оставили в коридоре, пока я не отойду от наркоза и не смогу перебраться в палату на свою кровать. Очнулась я довольно быстро, и с трудом, поддерживаемая мамой перекочевала в палату. Очутившись на своей кровати, я тут же уснула и проспала так до самого утра. Проснулась я оттого, что кто-то раскрыл одеяло, и стало прохладно. Я открыла глаза и увидела медсестру. Она была в маске и шапочке.
- Доброе утро Катюша! Как спалось? - она излучала доброжелательность и любовь. Я промолчала. Говорить совсем не хотелось, да и сил в принципе особых не было. Медсестра представилась Юлей, и сообщила, что сейчас она будет подключать меня к аппарату, чтобы капать инфузию, то есть физрастрвор. Я боялась, что это будет больно, а оказалось совсем не чувствительно, и я успокоилась. Юля ушла. Вскоре в палату заглянула мама и принесла завтрак. Она сообщила что с завтрашнего дня начнут делать химию. Есть совершенно не хотелось, а после этого сообщения и подавно. Я продолжала молчать. Я обратила внимание на то, что мамины глаза были на мокром месте. Мне стало очень больно и грустно от того что так получилось. Почему то я чувствовала себя виноватой. А если бы я не уехала… а вдруг ничего бы и не случилось… а вдруг я что-то сделала сама не так… Из за меня мама плачет, это было просто невыносимо для моего сердца. Хотелось плакать самой, но я не могла позволить себе этого. Мама же держится, мама же при мне не плачет. Значит, и я должна держаться, должна бороться за свою жизнь, за свое счастье, что бы не случилось.
- Прости мама. – Проговорила я и взяла ее за руку.
- Глупая, не извиняйся, ты не в чем не виновата, совершенно ни в чем. – Мама вымученно улыбнулась и встала . – Прости милая, мне надо отойти. Постарайся съесть ну хоть что то. Ведь так нельзя. Я проследила глазами как мама вышла и закрыла за собой дверь. Отвернулась к стене и из глаз брызнули слезы. Первые слезы с тех пор как прозвучал мой диагноз. В одиночестве и тишине. Слезы боли страха и отчаянья. Ко мне еще раз заглянула Юля. Я даже не повернулась к ней, когда она меня окликнула, я уже успокоилась, просто лежала и молчала, глядя в стену. Кроме инфузии подключили еще несколько препаратов, каких, я не знала, да и не особо то интересовалась. Вскоре ближе к вечеру мне стало полегче, что я смогла встать с кровати и подойти к раковине умыться. Соседи наши гуляли, где-то пол дня, а потом по приходу перекусив, легли спать. Познакомиться я с ними не успела, да и желания не было пока. Пока я стояла у раковины в палату зашел врач. Это была женщина лет 35 с довольно таки приятной внешностью и с очаровательной улыбкой. Вслед за ней в палату зашла мама.
- Ну привет Катюша! Меня зовут Елена Игоревна, я твой лечащий врач. – я кивнула. – и что мы такие не разговорчивые? Я пришла сообщить хорошую новость. Ты можешь ненадолго выйти в коридор, пообщаться с ребятами, да и вообще немного расслабиться. Правда ее немного омрачает другая, сейчас тебе предстоит расстаться с волосами, потому что, к сожалению, от химии они все равно все выпадут, так что лучше заранее их состричь. Но зато потом вырастут другие, еще лучше! – от ее последнего заявления мне легче не стало. Волосы у меня были красивые, прямые, цвета золотых колосьев, и расставаться с ними я пока что не собиралась. В коридор выйти надо было. Я тут уже три дня и еще ни разу там толком и не была. Под наркозом не считается.
- Ну, милая, надо. – Пролепетала мама, понимая, что я совершенно не намеренна стричься.
- Мама, я не буду стричься, ни за что. – Отчеканила я, понимая, что выбора у меня в принципе то нет, но дух бунтарки даже в такой момент не покидал меня. Да, я все еще теплила надежду, что это ошибка, и никакие химии мне не нужны вовсе.
- Катюша, я понимаю, с такой красотой очень тяжело расставаться, но волосы ж не зубы, быстро вырастут! – Видно решила пошутить Елена Игоревна. Шутку я не оценила.
- Родная, пошли, уже пора, время позднее надо успеть подстричься. – в глазах у мамы был написан испуг, а голос дрожал. Я встала и на шатающихся ногах двинулась к двери.
- Стой Катя! – окликнула меня Елена Игоревна. – во первых надо отключиться инфузомат из сети, а во вторых надо одеть маску. Я еще не до конца переварила информацию, как увидела, что мама мне протягивает белую маску. Большую белую маску, скрывающую пол лица! Господи, сейчас меня подстригут, я останусь без волос, так еще и придется ходить в этом? Как бильярдный шар с глазками. Ну, ни за что…
Но, скрипя зубами, маску все же пришлось надеть, потому что анализы у меня были низкие, и любая зараза была мне опасна, а маска от всего этого защищала. Волосы мне тоже состригли. Я вышла из постирочной, где совершали данную экзекуцию, чувствуя себя инопланетянкой. Нестерпимо хотелось забиться в какой нибуть угол и плакать, плакать, плакать.… Но я не могла. Не могла подвести маму, не могла подвести Ромку, которого забрала из Москвы его мать в тот день, когда я загремела в больницу. Он мне писал каждый день, звонил, но я не брала трубку и не отвечала на См-с. Просто не хотелось.
Я боялась косых взглядов в свою сторону, но все обошлось. Оказывается в масках и совершенно лысыми ходи тут почти, что все дети. На душе стало хоть капельку, но полегче. Я брела до палаты медленно, оглядывая стены, раскрашенные веселыми картинками, матерей, снующим по коридору, детей, смеющихся и играющих и казалось что это какой то просто дом отдыха, или же все совершенно тут не страшно. Всем весело и хорошо. Но это только на первый взгляд. Что еще остается делать матерям, когда их ребенок ходит по лезвию ножа, когда каждый день может стать последним. Остается просто жить. Верить. Надеяться и никогда не унывать. Не показывать ребенку как больно и тяжело, говорить обо всем кроме болезни, просто жить. Моя мама потихоньку вливалась в коллектив матерей и стала более радостной и спокойной. Я же продолжала не выходить из палаты. Из всех детей я общалась только с Сашкой, сыном соседки, я успела его даже полюбить, он рос на моих глазах. Так промчалось полтора месяца. Позади первый блок химиотерапии, аплазия, когда организм восстанавливается, и выходить из палаты нельзя, потому что все анализы на нуле, а впереди маячил и второй, потому как первый результатов не дал. Периодически в палату заглядывали так называемые волонтеры. Просто приходящие люди, что бы пообщаться с нами, больными детьми. Они упорно пытались найти со мной контакт, но я еще была не готова к обществу людей из мира снаружи. Так я его окрестила. Потому что тут уже образовался свой мир. Больничный, со своими законами и неожиданностями. Сашеньке сделали уже четвертый блок химии, а он все никак не действовал. Ему становилось все хуже и хуже. Я старалась проводить с ним как можно больше времени, потому как знала, что ему нужны положительные эмоции, что от этого поднимаются анализы, что он еще маленький, и ему нужно общение. Сама я довольно таки много спала, мне много чего капали, пару раз водили на УЗИ и ЭКГ. Я похудела на пять килограмм за эти полтора месяца, вся одежда с меня сваливалась.
-Сашка, давай поиграем! – в очередной раз я подошла к малышу и села рядом на стульчик. Он что-то пролепетал. Маленький, бледный, беспомощный, лежит на такой большой кровати один. Один на один с болезнью. Я взяла его на ручки и прижала его к себе.
- Сашка, Сака, все будет хорошо, все образуется, мы с тобой справимся, обязательно справимся, вот увидишь! – шептала я ему на ушко медленно качая на руках.
Вечер пролетел довольно таки незаметно, я легла спать.
Утром меня разбудил шум. Я открыла глаза и увидела что Рита, наша соседка заправляет кровать, а у двери стоят сумки.
- Рита! Неужели вас отпускают домой? – воскликнула я, рывком садясь на кровати. Рита обернулась ко мне, и я увидела красные глаза, дрожащие руки и губы. Я все поняла. Она села на кровать и тихо-тихо заплакала. Я слезла со своей кровати и подсев к ней обняла ее и тоже заплакала.
Так не стало Сашеньки. Такого сильно малыша, который так мужественно боролся и не сдавался. Ему было всего три годика. Такой маленький и такой храбрый. Так я узнала, что такое смерть.
На следующий день мне начали второй блок химии. Он проходил тяжело. Я перестала вставать с кровати и не могла есть. Мне подключили искусственное питание, которое капалось через катетер. На губах начался мукозит. Было адски больно говорить либо что то брать в рот. Пила я только через трубочку, да и это давалось мне нелегко. Мама ходила как тень, в палате мы оставались одни. После Сашеньки к нам, почему-то никого не подселили. Он умер оттого, что его сердечко просто-напросто не выдержало. Умер в реанимации.
Летели дни, на улице во всю бушевал май. Хотелось гулять, хотелось купаться, нестерпимо хотелось домой. Наконец вторая химия окончилась и потекли денька аплазии. У меня начал проходить мукозит и появляться аппетит. Мама веселела на глазах. Вскоре даже подросли анализы и мне позволили выйти в коридор. Я натянула на себя маску и осторожно распахнула дверь. Я в первый раз за долгие три месяца просто шла по коридору. Без капельницы в руках, без какого либо дела, без наркоза.
Я прошла вдоль предбоксников и очутилась на небольшой площадке. Там стояли диваны и столы. У стены располагался огромный телевизор, стоял компьютер, книжные полки, было полно всего. Я, отвыкшая за три месяца от благ цивилизации, слегка растерялась.
У нас в палате не было даже телевизора. На одном из диванов сидела мама с маленькой дочерью. Ей было лет 5. Малышка все норовила удрать от нее, а та строго отчитывала дочь. Недалеко от них, расположилась чья то бабушка. Она кропотливо складывала марлевые салфетки, которые потом прожаривались в специальном аппарате, а потом использовались в различных целях, где требовалась их стерильность. На маленьком велосипедике катался, какой то малыш, с восторгом крутя педали и с сияющими глазами. Он явно улыбался, но улыбки не было видно из-за маски. Такой же, как и у меня.
Я присела на крайний диван и взяла в руки журнал, лежащий рядом. Во мне, наконец, то просыпалась жажда жизни, жажда общения, я это почувствовала всеми фибрами своей души. Видя, как смеются дети, как беззаботно разговаривают мамочки, я поняла, как же мне не хватает кого-то рядом. С кем можно просто поболтать обо всем, забыть о болезни хоть на минутку, не оставаться наедине с самой собой и своей болью. Я тут же схватилась за телефон и стала набирать Ромке.
- Ромка! Милый! Это Катька! Как ты? – в восторге закричала я в трубку, счастливая оттого, что слышу его голос. Как же я по нему соскучилась за эти долгие три месяца.
- Катька? Ты? Неужели! Господи, ну, наконец, то! Я так переживал! Я то нормально, а ты то как!? – в его голосе я расслышала счастье и восторг, оттого, что он слышит меня. Как же мне его не хватало. Мы болтали до тех пор, пока мой телефон не отключился. Но все равно я получила ту некую дозу общения, которая была мне сейчас жизненно необходима.
Я заметила, как из за угла, за мной наблюдает мама, как она улыбается, видя мое счастливое лицо и горящий взгляд. На душе стало еще легче, и я приготовилась к борьбе, долгой, сложной, но не значащей что я должна провести все это время в одиночестве и страданиях.
Тут ко мне подсел, какой то мальчик. В руках у него был телефон, в котором он во что то играл. Он так же был в маске.
-Привет, Катя, а ты кто? – решила я взять инициативу в свои руки, и завести себе тут хоть одного друга.
-Димка я. – Ответил он, не отрываясь от экрана.
-Во что играешь, попробовала я с другой попытки завязать разговор.
-В гонки. – Так же односложно ответил он и отсел от меня. Мне стало обидно. Ну что я такого сказала, что он даже сбежал? Ну, чтож, я не отступлюсь, решила я и подошла к телевизору. Начала там копаться с умным лицом, делая вид, что ничего не понимаю.
-Димк, а Димк, не поможешь включить его? – в конце концов выдала я. Он с явной неохотой встал с дивана и подошел ко мне.
-Неужели ты сама не знаешь как включать телевизор? – он смотрел мне прямо в глаза. Не зло, не агрессивно, а как-то вызывающе.
-Знаю – Ответила я. – Просто уже как три месяца тут лежу а ни с кем не знакома. Решила попробовать с кем то подружиться, да вот не получается. Не, ну ясное дело, что с кабачком глазастым, врятли кто-то захочет общаться, но все же попытаться то стоило. – Я виновато глянула на него, но в то же время, надеясь, что моя фраза вызовет улыбку. Он с секунду глядел на меня и тут засмеялся. Я подхватила. Мы стояли посреди коридора и смеялись. Во весь голос! Как будто это не мы смертельно больны! Как будто мы вообще не больны! Понимать это было дико, но в то же время понять так легко.
Так началась наша дружба с Димкой. Он был моим ровесником, мне с ним было легко и весело. Постепенно я узнала почти всех, кто лежал в моем отделении. Отделении Общей Гематологии. Меня стали выпускать гулять на улицу. Конечно же в маске. Мы с Димкой нарезали круги вокруг больницы, болтая ни о чем. Дни летели. Одна химия сменялась другой. Наконец то закончилась четвертый блок. Я лежала в палате с кислородной маской. Упала сатурация, то есть уровень кислорода. Ничего не ела. Было очень плохо. Иногда по утрам я просыпалась от того, что слышала, как мама плачет, стоя у окна. Но я не плакала. С того, последнего раза я не допустила ни одной слезинки. Не допустила и не допущу.
Постепенно уровень кислорода восстановился и маску сняли. Но я все равно была еще очень слаба. На стойке капельницы висело такое количество препаратов, что она стала отдаленно напоминать новогоднюю елку. Ко мне иногда заходил Димка, рассказывал мне больничные новости, старался поддержать и развеселить. Из Пензы звонил Ромка и его мама, звонили одноклассники. А мне в тот момент было ни до кого.
Лето пролетело незаметно. А я все еще лежала в РДКБ. И лечение мое не сдвинулось ни на йоту. Я недавно проснулась и сидела в палате ждала, когда мама принесет завтрак. Вдруг дверь открывается и вбегает Димка:
- Катька! Меня домой отпускают завтра! – закричал он плюхаясь на стул рядом со мной. Мое сердце защемило. Вроде я была, и рада за него и в то же время было нестерпимо грустно, что он уезжает. Мы стали очень хорошими друзьями, и я не хотела опять оставаться одна. Да, это было эгоизмом с моей стороны, я это понимала, но ничего не могла с собой поделать. Но все же выжала из себя вполне искреннюю улыбку:
- Как замечательно Дим! Я очень за тебя рада! – он не заметил в моем голосе ноток расстройства. Он был счастлив, его глаза искрились, лицо сияло, и я поняла, что мое одиночество стоит этого. Этих радостных глаз, этих счастливых улыбок. Улыбка, по настоящему бесценная вещь, искренняя, счастливая улыбка. Мы еще немного поболтали, и Димка ушел. В комнату зашла мама и принесла мне завтрак, я поела и отвернулась к стене. Уснула. Проснулась только вечером, вышла в коридор и натолкнулась на большущее количество людей в голубых халатах, волонтеров. Оказывается, они устроили праздник, позвали актеров и клоунов, и теперь это представление во всю разворачивалось в коридоре. Я поспешила туда. Отыскала глазами Димку и присоединилась к нему. Вечер закончился вполне весело, и я даже совсем успела забыть, что завтра Димка уезжает домой. На утро перед отъездом он зашел ко мне и подарил мне цепочку. Она раньше висела на его шее, на ней был небольшой медальончик, с какими то надписями на латыни.
Я с благодарностью приняла его, взамен отдав ему свое кольцо. Вот так мы и расстались, обменявшись дарами и договорившись писать, звонить и приезжать в гости.15 сентября Димка уехал домой.
В палату зашла мама.
- Мам, А Димку то домой отпустили! Он вылечился! – Решила порадовать ее я.
- Катюша. – Тяжело произнесла мама. – Катюш, дорогая моя, Димочка на паллиативе. Препарате , поддерживающим его жизнь некоторое время. Он уехал домой, потому что нет больше шансов. – Мама отвернулась от меня. Я застыла на месте. Я не верила своим ушам. «Как! Это все бред! Такого не может быть! Димка вылечился, поехал домой! Он будет жить еще долго и счастливо!» мне хотелось кричать, но в ушах звенела фраза « нет больше шансов…нет шансов.» Его отправили домой умирать.
15 ноября Димки не стало. Он прожил ровно два месяца. Только два месяца. В тот день я не плакала. Слез не было. Появилась только пустота в душе и огромная дыра в сердце. Я не верила что так бывает. Что человека могут отправить домой просто умирать, что нет больше шансов, что его отказываются лечить, что не случается чудес, и он умирает. Я так верила в чудо после слов матери, так надеялась, что что-то изменится и появится шанс. Но нет. Не изменилось. Шанса не появилось. Наверное, в тот день я перестала верить в чудеса.
12 декабря ко мне зашла мама и Елена Игоревна.
- Кать, надо поговорить. – Тихо произнесла врач. Я была готова ко всему. Я больше ничего не боялась.
- Катя, химии не помогают, возможна трансплантация костного мозга. – Произнесла Елена Игоревна и замолчала. Я переваривала услышанное. Это значит, что есть теперь у меня последний шанс вылечиться и выжить. Стерильный бокс отделения ТКМ, один на один с болезнью. Больше никого не будет рядом. Мама сможет только заглядывать в окошко. В бокс она сможет заходить только по особой надобности, например, помыть стенки. Рядом только врачи, капельницы, пакеты с кровью, вечно пищащие аппараты, таблетки, стеклянные стенки бокса.
Мама подошла мне как донор и 17 января мы перебрались в ТКМ. Меня запихнули в стеклянный аквариум, который называется стерильный бокс. Рядом было еще три таких же. Всего в отделении ТКМ 12 боксов, на 12 ребят. Мамы спят в отдельной комнате, на двухъярусных кроватях. Хотя, сказав, что они спят, это я погорячилась. Мамы почти не успевают спать, потому что дел там выше крыши. Чтобы передать что-то ребенку, находящемуся в боксе какую либо вещь, ее обязательно нужно прожарить, то есть положить в большую духовку так сказать, и нагреть настолько, чтобы убить все микробы, но не сжечь. Чтобы покормить ребенка нужно стоять у плиты пару часов не меньше, потому что готовить все надо очень тщательно и аккуратно. Мамы едва успевают ходить в магазин за продуктами, потому, как оставлять ребенка страшно, да и не желательно в принципе. Я оказалась в крайнем боксе. Слева от меня находилась девочка лет шести. Ей уже сделали пересадку, и она медленно восстанавливалась и ждала, приживутся ли новые клетки в ее организме или нет. Как только меня положили в бокс, сразу же начали высокодозную химию, после которой немедля планировалась трансплантация. Химия проходила тяжело, и вот настал день икс. Мне начали переливать мамины спасительные клетки костного мозга. Каждые пол часа мне измеряли давление и сатурацию. Все вроде было в норме. Наконец то закончилось все. Мамины клетки внутри меня. « Ну, давайте же миленькие, не подведите, работайте…» прошептала я про себя и уснула. Потекли тяжелые посттрасплантационные деньки. У меня началась кожная РТПХ. Все тело покрылось красными пятнами, отчаянно чесалось, но было чесать нельзя. Вновь начался мукозит. Появилась легочная реакция трансплантат против хозяина. Я почти перестала дышать самостоятельно. Меня подключили к аппарату искусственного дыхания. Я боролась как могла. Каждый день я молилась Господу Богу, чтобы он не забирал меня. Я хотела жить как никто другой. Соседку мою, мелкую, отпустили домой, на ее место лег испуганный мальчик лет 12. Но мне уже было ни до чего. Ко мне приехал на выходные Ромка. Я не могла даже с ним поговорить. Я только смотрела и слушала его. В глаза у Ромки стояли слезы, руки дрожали. Я знала как он боится за меня. Мама к моему боксу старалась лишний раз не подходить, чтобы я не видела ее опухших красных глаз, хотя я все равно понимала, что она все время плачет. Мне было страшно за маму, у нее ведь больное сердце, ей нельзя так нервничать, нельзя. Я старалась улыбаться, когда она подходит ко мне, но как будто бы от этого ей становилось только тяжелей. Я уже не знала, во что верить, на что надеяться, как вдруг впереди замаячил огонек надежды. Я смогла самостоятельно дышать, с трудом, но сама. После ИВЛ безумно трудно было начинать дышать самой. Но я старалась, изо всех сил, прилагала все усилия и, наконец-то справилась. Я смогла нормально дышать. Мукозит стал проходить и я смогла понемногу кушать. Вроде все стабилизировалось, но радоваться было еще рано. Впереди еще были долгие месяцы восстановления. Трансплантат заработал к всеобщей радости и мне стало легче. Меня даже стали выпускать ненадолго в коридор. Я вновь была счастлива, я верила, что до выздоровления осталось немного. Я боролась. Была сильной, изо дня и в день. Не опускала руки. Я просто обязана справиться с этим.
- Катюш, нас отпускают даже погулять на улицу на пол часика! – заглянула как то ко мне мама. Было 13 марта. Ровно год я уже лечусь от рака в российской детской клинической больнице. Ровно год я играю в игру со смертью. Ровно год я продолжаю неистовую борьбу. Я отправилась с мамой погулять. Март выдался прохладный, сама ходить я не могла пока, потому что суставы ослабли, и ноги не выдерживали пока такой нагрузки. Мама везла меня на инвалидной коляске, а я с восторгом, через еще более огромную маску, разглядывала мир. Какой же он прекрасный оказывается. Москва, город моей мечты, что же ты со мной сделал. Я бежала к тебе за жизнью, а получила игру. Игру со смертью. Я искала спасения а получила удар. В спину.
Я вернулась в бокс и сразу же легла спать. Сил не осталось ни на что. Проснулась я среди ночи оттого, что стала задыхаться. Проведя рукой по лицу, почувствовала кровь, текущую из носа. Я закричала. Ко мне тут же подбежала медсестра, и все засуетились. Я перестала, что-либо соображать, видеть и слышать. Перед глазами была заснеженная Москва. Я понимала, что видела ее в тот день в последний раз в своей жизни. Чувствовала что конец уже близок. Я не справилась. Я проиграла. Я всех разочаровала. Стучало у меня в голове. Я до последнего старалась вас не подвести. Простите меня мама, Ромка, Димка, Сашенька. Простите.
14 марта в 3 часа утра Катеньки не стало. Она умерла от легочного кровотечения. Она боролась, всеми силами пыталась выкарабкаться. Верила до последнего. Ровно год и три часа она провела в Российской Детской Клинической Больнице.
Ровно год и три часа длилась ее борьба. Страшная борьба за жизнь.

14:04 

Когда есть что-то, что надо сделать во что бы то ни стало, американцы говорят "Сделай или сдохни" (Do or die), а русские "Сдохни, но сделай". Таким образом, у русских даже смерть не является уважительной причиной. (c)

23:18 

Привет неожиданному читателю - *АЛКА*
Очень рада тебя здесь видеть)))) Давно уже никто ко мне не залазил) Да и пишу я по большей части в ЖЖ.
Но раз всетаки появляются читатели буду дублировать!
Располагайся поудобнее!)

00:45 

Ребят, давайте улыбаться??? Это не только для нас самих хорошо, а вдруг кому нибуть улыбка просто жизненно необходима? Просто улыбка чужого человека? Просто улыбка!! улыбнитесь!!!


00:07 

знаете? а кажется я начиная влюбляться....)
начинаешь ждать с нетерпением каждую смску,
начинаешь не замечать ничего вокруг,
начинаешь последние деньги кидать на телефон,
начинаешь радоваться каждому лучику солнца...)

это же так круто правда?

19:38 

Есть такое время,когда даже в контакте никого нет онлайн. Когда за окном,только собирается начаться рассвет,когда тихо и практически весь мир спит. А ты сидишь например у окна и куришь свои тонкие сигареты и смотришь куда нибудь вдаль, думая, что такой одинокой ты не была уже давно. Вроде вокруг и полно людей, вроде есть и близкие люди и лучшая подруга... Но как то все не то, что ли...чего то не хватает. Либо же перебор. Пока сама не пойму.
Отношения с людьми отягощают. Они делают тебя обязанной дружбе в целом. Ты должна звонить, спрашивать как дела, приезжать в гости , встречаться в разных кафешках, говорить постоянно что любишь. А порою хочется остановиться и забыться. Оказаться в здесь и сейчас, и прекратить беспокоиться о других и о себе. Просто оглядеться вокруг и почувствовать жизнь! А не все те стереотипы, которые навязаны нам с рождения. Я так не хочу быть кому либо что либо должна в морально этическом плане. А раз ты имеешь друзей, либо просто близких людей, то ты обязан им по определению.
Дружба это наверное как такая своеобразная клетка, которая порой, душит.
Нет, я конечно очень благодарна Богу за то, что у меня есть друзья, но порой, так хочется им сказать: "ребят, а забудьте меня на недельку, а я вас..." И просто вздохнуть полной грудью свежий воздух и расслабиться. Прекратить жить в напряжении и попытках не забывать обо всех значимых и незначимых вещах для друзей. Просто жить тем,что есть вокруг,не думая ни о том, что ты скажешь, ни о том, как это может повлиять в дальнейшем на твои отношения с кем бы то ни было.Чтобы любые поступки были и главное оставались всего лишь следами в дороге твоей жизни, мимо которых пройдешь и не вспомнишь, или же их смоет дождями и занесет песком.
Но те самые стереотипы просто напросто не дадут такому случиться, так как обязательства уже есть и их полно...Я чем больше живу на свете тем больше начинаю стремиться к свободе...Я боюсь одиночества наверное, но задыхаюсь среди людей...

00:36 

Хочу снова лета Надоели дожди.
Хотя сейчас сижу, и думаю, было бы очень даже не плохо посидеть с НИМ в коком нибуть маленьком домике, у камина, укрывшись большим пушистым пледом и слушать как дождь барабанит по крыше и окнам, как в голове пусто и нет никаких мыслей. как согревает озябшие ноги уютный огонь... как просто хорошо, спокойно а главное тихо. Только дождь и мы.
Ладно, отвлеклась на банальные лирические темы...Как последний законченный романтик. Жуть одна да и только.
Это так, крик души. А в общем то все нормально. Правда равда. Честно честно.

Улыбаемся! Скоро кончатся дожди и хандра и снова будет греть яркое солнышко!!!





12:26 

27 мая на свет появился мой брат Никита)))

00:38 

Невыносимо слышать как рыдает в трубку мама за закрытой дверью. Кода отец ее будущего ребенка называет этого ребенка выродком и говорит что он не его... маму называет истеричкой и собирается подать в суд на права на ребенка...хотя он в принципе только биологический отец. и уж тем более не муж.

Господи, и бывают же на свете ТАКИЕ козлы... Просто нет слов, одни эмоции.Сука...никогда в жизни я не умела ненавидеть. а ЕГО я НЕНАВИЖУ....какой же он подонок...

Неужели на свете не осталось нормальнеых мужчин??? Или только вот таки вот ошибки природы. Орать на свою женщину,когда она на 8 месяце беременности, когда она все для будщего ребенка покупала сама и за свой счет, а он привез ей ванночку детскую с требованием вернуть, как она будет без надобности...
Своими руками удавила бы урода...

Это нормально???

23:47 

У меня будет брат.
5 месяцев.

14:53 

...



23:36 

Одиночество.

Знаете, такое чувство, что меня уже нет. Осталась лишь некая оболочка, созданная столь искусно, что мало кто смог бы отличить. Пропали куда то желания и мысли. Пропала та радость и счастье, которое я могла раньше дарить всем вокруг. Осталась лишь тишина и пустота. И одиночество. Все чаще я стала чувствовать себя потерянной и брошенной. Все чаще мне стали сниться странные сны. Которые я никому не рассказываю. Даже себе боюсь признаваться во всем, что происходит. А это главный вопрос: Что же все-таки происходит со мной? Кто бы мне ответил.…
Так хочется, чтобы взяли за руку, улыбнулись и сказали что я не одна. Что будет рядом всегда. И никакая ситуация в этой жизни не заставит их изменить этого. Хочется просто прижаться к плечу и плакать. Как маленькая девочка, которую оставили одну, когда так хотелось, чтобы хоть кто-нибудь был рядом. Вроде и хочется всего этого, но в то же время тянет убежать так далеко, чтобы никто не нашел никогда. Чтобы забыли меня, а главное забыла я.
Устала. Да я устала. И как не пытаюсь порой отдохнуть, не получается. Все валится из рук, мысли путаются, и нет никакого способа забыть. Абстрагироваться от действительности, которая давит, сжимается, пугает. Знаете, как комната, в которой стены и потолок сближаются к центру. А в этом центре я. Сижу на полу, прижав лицо к коленям, а по щекам текут слезы. Слишком много слез в последнее время. Потому что страшно. Потому что ощущаешь свое бессилие как никогда раньше. Чувствуешь себя слабой до невозможности, теряешь надежды, опускаешь руки…
Сколько раз в своей жизни я говорила окружающим: Не опускайте руки! Боритесь! Верьте! Все будет ХОРОШО. Сказал бы мне это кто-нибудь сейчас, да так, чтобы я поверила… Интересно, верили ли мне хоть раз, когда я говорила так другим.… И ведь не узнаешь этого никогда. А я сама верила в то, что говорила вам. Всем сердцем и душой. А сейчас, я ослабла настолько, что не смогу никому помочь. Потому как сил нет. Их хватает лишь на то, чтобы просыпаться по утрам, иногда есть, курить, хвататься за стенку, когда вновь становится плохо, не давать упасть и шагать дальше. Просто шагать.
Хочется свободы. Но за свободу плата-одиночество. Интересно, почему же я не чувствую себя свободной, но чувствую одиночество… Парадокс жизни. Глупый и беспринципный. Где же сейчас те, кого я так хочу обнять и просто сказать, что люблю вас? Почему же нет рядом тех людей, когда они так жизненно необходимы…

Верьте в меня….пожалуйста…а я постараюсь…ради вас.



02:07 

"Оглянись назад...подумай, зачем ты врешь сама себе...?"



19:24 

Переборола себя и сдала сегодня сама кровь. Страшно да. Больно нет. Ребят, вы же это читаете, сдайте кровь! Это спасает чьито жизни! Расскажу потом как это было, а то щас рука пока что болит.

Для некоторых сообщу, за кровь дают деньги и справку на 2 дня отпуска. ( сегодня именно такие вопросы я услышала у себя в институте. для некоторых это важнее жизней людей... )

19:46 

Срочно нужны доноры любой группы крови!

Ситуация критическая, Парень- Гунашев Адам лежит в реанимации с заражением крови! Любую кровь обменяют на нужную. Главное найти доноров! Ребята помогите пожалуйста! Я о Адаме уже писала! Если есть возможность помочь звоните- 8 903-261-05-91( Мой номер. Зовут меня Настя.)


Это Адам.


17:08 

С днем Святого Валентина тех, для кого этот день еще остался праздником!

Лично для меня это отвратительная пасмурная суббота, с какими то устоявшимися традициями поведения. Терпеть не могу это число. Да и вообще февраль. Мокрый, холодный противный месяц. Хочу лета, тепла и солнца. Надоело все. Надоела зима.

И еще, хватит меня на всяких бреовых сердечках отмечать, тошнит от них уже....

Уф, в общем с праздником ребят! Жизнь прекрасна и восхитительна, чтоб ее...!

16:37 

Перечитываю дневник, пересматриваю фотографии, письма, сообщения, звонки...Жизнь. Она движется так стремительно что не успеваешь даже обернться, а порой, это ой как нужно. Порой кажется что я уже никогда не смогу стать как прежде. Ну в принципе то это действительно так. Хочется о чем то жалеть, что то возвратить, а потом задумаешься, и уже понимаешь что все так как нужно. Все так, как и должно быть. Не будь всего того, что было, не было бы меня такой, какая я есть. Я не хорошая и не плохая, я не черная и не белая. Я просто ТАКАЯ. И другой меня уже не будет. Все что было в моей жизни тот цемент под основание огромного дома, с множетсвом коридоров, комнат и потайных ходов. В этот дом я пускаю людей, порой они ломают что то внутри, порой оставляют следы на свежем цементе, но порой и приносят туда свежие цветы, улыбки и радость. Никогда не предугадаешь чем закончится каждый визит. Жизнь она вообще настолько непредстаказуемая штука, что порой хочется удавиться от ее непредсказуемости. Хочется на все плюнуть, развернуться и уйти, куда глаза глядят. А оправдывает ли цель средства? Опять таки очередной вопрос без ответа. Я не знаю. Я ничего не знаю. Вчера это уже давно, а до завтра еще далеко. А сегодня где то рядом, но почему то я даже и не там. Я гдето между. Между мной и тобой. Между жизнью и смертью. Между небом и землей. Между правдой и ложью. Между ночью и светом...

Ваша Я.

23:49 

Стояла щас на балконе курила. Вдруг смотрю на дороге машина мчится и собака бежит к дороге. Слышу звук удара и вижу что собака подлетает и падает...Машина даже не остановилась....Дальше другие машины проезжали, и никто не тормознул, Маршрутка вообще по ней проехала....Какие же мудаки у нас за рулем сидят....Просто убить таких ублюдков хочется...
Хорошо хоть гдето через пол минуты Парень с девушкой шли с собаками гуляли, Парень ее с дороги забрал, и они ее куда то понесли. Видимо жива...

У меня просто слов нет. Как так можно вообще...Хорошо хоть есть добрые люди...кто пытаются помочь.
А тому водителю я бы просто руки оторвала. И ноги за компанию. Чтобы больше никогда за руль не садился. Козлина...

Дневник Мы спешим потерять то, что нам никогда не забыть...

главная